А ты гуляй, душа!..

(Из глубин архива)

Решили у нас в культурном отделе, что при городской администрации, пригласить на гастроли всероссийско известного титана сентиментальной песни Михаила Шкафутинского (США). Да прошёл слух, что мужик он крутой, вспыльчивый, чуть что не так - может и лицо помять. А масса-то у него - о-го-го! Вот желающих ехать на переговоры и не оказалось. Народ же наш, городской, про это дело прознав, волноваться стал, пикеты разные организовывать - требовать, короче, своего кумира. Тут я возьми, да и предложи свою кандидатуру. Ну а дальше, как говорится, дело техники.

Нашёл я певца в одной из московских гостиниц. И получился у нас то ли разговор, то ли интервью… В общем, как всё было, так и излагаю:

В. Семенов. Здравствуйте, уважаемый Михаил, не знаю, к сожалению, как по батюшке.

М. Шкафутинский. Ты кто?

В. С. Да из Чугуногорска я - представитель народа, прессы и администрации.

М. Ш. Как Иисус Иосифович, стало быть, един в трёх лицах… Имя-то у тебя есть, представитель?

В. С. Владимир я.

М. Ш. Вова, значит. Ну ладно, Вова, повезло тебе, что бороду носишь - люблю бородатых. А то бы морду набил.

В. С. За что?

М. Ш. А чего вы меня в свой Чугуногорск до сих пор не приглашаете? Знаешь, как обидно?!

В. С. Михаил, не знаю, к сожалению, как по батюшке, всё не так, как вы думаете. Как раз сейчас вас и решили пригласить.

М. Ш. Так что же ты мне сразу не сказал?! А я тут сижу, хандрю, понимаешь, и, оказывается, совершенно напрасно. Ну, народ! Ладно, давай мировую. (Достаёт бутылку).

В. С. Да я, вообще-то, не пью.

М. Ш. Уже пьёшь! Кстати, зови меня просто Мишей.

(Приходится пить).

В. С. Миша, я давно хочу спросить, да всё случая не было. Почему вы из Америки сюда приехали?

М. Ш. Да кому там нужно моё пение? Там на полтора эмигранта из России - три певца. А американцам вообще плевать на нас со статуи “Свободы”.

В. С. Так что, плохо в Америке жилось?

М. Ш. Да не то, чтобы плохо, но сам понимаешь - чтобы мою фигуру в форме поддерживать, хорошее питание требуется. Вот на это все деньги и уходили.

В. С. А в России?

М. Ш. Тут для начала спонсор был нужен. Ну, я и нашёл небольшой свечной заводик. Они мне костюмы купили, аппаратуру, а я песенку спел про свечи. У них объём продаж после этого в сорок раз вырос. Модно стало две свечи зажигать. Так всё и началось. Выпьем!

(Приходится пить).

В. С. Миша, ты, оказывается, отличный мужик! Я тебя уважаю. А вот ещё вопрос, который волнует общественность - ты спишь с девушками, которые тебе подпевают?

М. Ш. Ну, Вова, ты меня насмешил. Я ведь, когда сплю, ворочаюсь - всё русская мафия снится, а они вон какие хрупкие. Задавить могу в два счёта! И вообще я с женщинами давно спать перестал. Надоели. Только начну засыпать, будят. “Ты что? - спрашивают, - сюда спать пришёл?” А зачем же ещё?

В. С. Ну, тогда задам вопрос по-другому - ты имеешь с ними интимные контакты?

М. Ш. Да нет, конечно. Ладно, никому не говорил, а тебе скажу - та, что постарше - моя дочь от пятого брака.

В. С. А остальные?

М. Ш. Внучки от первого.

В. С. Класс! Давай выпьем.

(Приходится пить).

Миша, а как ты всё-таки в строчку попал? Сразу звездой стал?

М. Ш. Главное, чтобы в России стать звездой - не быть русским. Ты вспомни ранешних звёзд. Утёсов, Бернес, Хиль, Отс, Магомаев, Кобзон, Цой… Русских-то и нет. А сейчас: грузин Меладзе, татарин Газманов, болгарин Киркоров, Леоньтьев - не поймёшь сразу - кто, ну и так далее. Русских раз-два, и обчёлся. И то одного тёща вытянула, а второго вот совсем застрелили, царствие ему небесное*.

В. С. А, так ты…?

М. Ш. Давай не будем об этом. Лучше выпьем.

(Приходится пить).

В. С. А не кажется тебе, Миша, что ты очень похож на популярного некогда греческого певца Демиса Руссоса?

М. Ш. Не напоминай мне про этого (неприличное слово)! Он ведь что творит - приехал недавно в Россию и ездит по городам, концерты даёт под мою фонограмму. Под меня шарит. Ох, поймаю я его, получит он у меня в среднее ухо!

В. С. Да, думаю, тогда в Греции будет всё, кроме Демиса Руссоса. Слушай, а как же он без твоих девок выступает? Их же все знают?

М. Ш. Говорит, что всех в декрет отправил. Он ведь (неприличное слово) и русский выучил по методу Илоны Давыдовой.

В. С. Миша, а кто тебе из наших певцов нравится?

М. Ш. Да, пожалуй, только Буйнов. Из наших он, да и песня у него хорошая есть, про еду: “Не пожевать это рагу я не смогу”.

В. С. А Меладзе?

М. Ш. Да ну его, писклявого! Всю душу обсэрил.

В. С. Кстати, о душе. Песни у тебя, Миша, конечно, душещипательные, но не все такие уж хорошие. Вот где душа с глазами, там текст такой, что уши вянут. Смысла - двадцать процентов.

М. Ш. И ты думаешь, я не знаю? Это же шоу-бизнес! Чем смысла меньше, тем народу приятнее - думать не надо. Ты что, Вова, уже готов?

В. С. Н-нет. Я уже не готов. Или готов не уже? А, какая разница! Наливай.

(Приходится пить).

А правда, Миша, что тебе все женщины на свете нравятся?

М. Ш. Почти.

В. С. А почему ты ищешь новую каждую весну? У тебя это что, сезонное? Как у котов?

М. Ш. Ты понимаешь, Вова…

К сожалению, в этот момент что-то случилось с диктофоном. То ли я на него наступил, то ли Миша посмотрел, но запись на этом кончается. Что было дальше - помню весьма смутно, а что-то сочинять - не имею такой привычки. Когда я проснулся, мне сообщили, что Шкафутинский уехал на гастроли в какое-то труднопроизносимое национально-территориальное образование, чем сорвал наши так замечательно начавшиеся переговоры. Но я на него не в обиде. Большому кораблю, как говорится… Так что, гуляй, Миша.

1996 год

Джакузи…

Сценарий американского триллера


Возвратившись раньше обычного с работы домой, женщина застаёт своего мужа Дэвида занимающимся сексом с какой-то девицей.

-Негодяй! – восклицает жена.

–Мери, это совсем не то, что ты думаешь, - отвечает муж. Женщина, немного успокоившись, усаживается в кресло и начинает листать модный журнал.

Минут через двадцать парочка заканчивает свой любовный акт.

–Негодяй! – восклицает гостья. –Ты ведь говорил, что не женат!

–Нора, это совсем не то, что ты думаешь, - произносит мужчина.

Возмущённая жена в приступе гнева начинает избивать его своей туфлей. Сняв с ноги женщины вторую туфлю, к ней присоединяется Нора…

Убедившись, что муж мертв, Мери озадаченно спрашивает:

-Ну и что теперь делать с трупом?

-Может, съесть? – предлагает девушка.

–Не могу, я – вегетарианка.
–Я тоже на диете… А он такой жирный…

Немного пообсуждав проблему, женщины отрезают на память и кладут в морозилку некоторые части тела трупа, остальное скармливают понабежавшим на запах крови клопам. Кости перемалывают в кофемолке и высыпают во дворе…

Появляются полицейские, чтобы арестовать Дэвида, который работает учителем биологии в школе и обвиняется в растлении учениц. Пятеро из пострадавших, находясь на последнем месяце беременности, подробно рассказывают, как подозреваемый прямо на уроке демонстрировал всему классу тему полового размножения…

…-Ну и негодяй же этот Дэвид! – восклицает Мери, и начинает сильно кричать и корчить страшные рожи. У неё оргазм. Находящийся под ней любовник по имени Джек привычно затыкает уши подушкой и зажмуривается. В этот момент обессилевшую женщину заменяет Нора.

–Каков мерзавец! – возмущённо произносит она, имея в виду, очевидно, всё того же Дэвида.

–Да! Да!! Да!!! – исступленно кричит на этот раз мужчина. Теперь оргазм у него…

По завершении обсуждения моральных качеств сбежавшего (по общественному мнению) мужа Мэри, почти святая (по их глубокому убеждению) троица расслабляется в джакузи в обществе ящика пива. Джек вспоминает, что с год назад заначил в морозилке любовницы упаковку мороженого, и решает её найти. В этот момент в результате совершённого забравшимся в электрическую подстанцию енотом террористического акта во всём городе гаснет свет. Найдя мороженое на ощупь, мужчина возвращается в джакузи и начинает его лизать. В результате самоотверженных действий президента США, губернатора штата и мэра города включается свет, все видят, что Джек лижет совсем не мороженое… Женщинам не остаётся ничего другого, как утопить свидетеля…

Прежняя схема избавления от трупа не годится – запаха крови нет, да и клопы ещё не переварили Дэвида. Нора и Мери вызывают полицию и заявляют, что в дом проник грабитель, которого они стали очень сильно стыдить, в результате чего он осознал всю глубину своего ничтожества и утопился в джакузи. Женщин арестовывают по обвинению в доведении до самоубийства, но присяжные большинством голосов оправдывают их в суде…

Всё та же джакузи… В ней совершенно голыми нежатся Нора, Мери и правильно проголосовавшие присяжные – все как один – мужчины. Конец фильма.

Примерно 2000 год

Сидоркин…

                               (Футуристический рассказ)

   Вернувшись после ночной смены домой, технолог мясокомбината Сидоркин привычно открыл холодильник, и несколько удивился. Вместо традиционной бутылки водки стоял пузырь с какими-то явно китайскими иероглифами. При этом обычного ужина не наблюдалось в принципе, и лишь банка кукурузы “Бондюэль” всем своим видом намекала, что о кормлении уставшего супруга жена всё-таки побеспокоилась. С опаской понюхав китайское пойло, Сидоркин налил себе стопочку, выпил, сплюнул, и бысто заел неприятный привкус генно-модифицированным продуктом. Настоение резко шло вниз…

   Решив разборку с женой оставить на утро, Сидоркин, не включая света, подошёл к супружеской постели и удивился ещё раз. Жена - впервые за все годы совместной жизни - нахально заняла его половину. Раздражённый Сидоркин со словами “Подвинься, Маш!” довольно крепко ткнул её пальцем в ягодицу. Палец не вошёл привычно в глубины жениного целлюлита, а, чуть не сломавшись, наткнулся на нечто твёрдое, хотя и явно живое. Но самым удивительным было не это. Маша грубым мужским голосом вскрикнула “Фак!” и подскочила. Сидоркин кинулся к выключателю и врубил свет. На его месте рядом с женой сидел здоровенный негр…

- Что это значит?! - чуть не обезумев от ярости, заорал Сидоркин.

- Вася, Джек в постели гораздо эффективнее тебя, - пояснила Маша. - И спать я отныне буду с ним. И не обижайся, сам знаешь - какие нынче времена. Свободная конкуренция…

   Шокированный муж вышел на кухню, допил из горла китайскую дрянь, и в растроенных чувствах лёг спать на диване.

   Проснувшись поутру, он встал и вошёл в спальню. Негра не было. Жена уже не спала.

-Ты почему мне ужин не приготовила? - угрюмо поинтересовался Сидоркин.

-Я вчера прочитала в журнале, что готовить дома - неэффективно. Слишком много трудозатрат. Лучше то же время потратить на бизнес или развлечения. А еду рациональнее покупать в магазине. И вообще - всем должны заниматься специалисты.

-А негр где?

-К себе в общагу уехал. Он здесь в универе учится. Да ты не расстраивайся, он у нас только ночевать будет. Для дневных дел у меня ты есть.

   Жена пошла на кухню варить вытащенные из морозилки магазинные пельмени. Потянуло легким запахом дохлой кошки…

-Что за дрянь ты купила?! - раздражённо воскликнул Сидоркин.

-Продукция  совместной итальянско-американской компании “Свежесть”. Рекламу нужно смотреть: Институт гигиены и сантехники признал эти пельмени товаром года!

   За семейным столом собралась вся семья. Точнее - почти вся…

-А Санька где? - удивлённо спросил Сидоркин, не обнаружив младшего сына.

-Я его вчера отдала в усыновление американцам. По телевизору рассказывали, что семье среднего достатка иметь больше одного ребёнка - неэффективно. Что-то ты сегодня какой-то странный… Как будто газет не читаешь и телевизор не смотришь…

   Сидоркин, чувствуя, что уже явно сходит с ума, выбежал на улицу. По дороге в сопровождении полицейских машин с мигалками двигалась гигантская колонна автобусов.

-Пенсионеров на расстрел везут! - со знанием дела пояснил соседский пацан.

-За что их? - еле слышно спросил Сидоркин.

   Мальчишка посмотрел на него с невыразимым презрением.

-Тратить средства на людей, которые ничего не производят, неэффективно! Это даже дети малые знают…

-А ты тоже ничего не производишь… Так что - и тебя расстреливать?

-Это уж как отец с матерью провернутся. Если смогут обеспечить всем необходимым, тогда расстреливать не будут. Да и расстреливают не всех. Некоторых иностранцы усыновляют…

   Вдруг Сидоркин заметил сослуживца Петренко. Тот с задумчивым и печальным видом брёл по тротуару.

-Здорово, Михалыч! Ты-то что грустишь?

-А ты не знаешь? Наш комбинат закрыли…

-Как это?! Да он же на весь мир знаменит! В книгу Гиннеса внесён, как единственный в мире мясокомбинат, который изготавливает свою продукцию из настоящего мяса…

-Всё, конкуренции не выдержал с заграницей. Слишком дорогая у нас продукция.

-Так ведь зато натуральная!

-Ты это нашим покупателям объясни. Им лишь бы подешевле, а из какого говна - неважно…

-Да куда же власти смотрят?!

-На Запад, куда же ещё. Сейчас в Думе три закона рассматривают. О придании английскому языку, как самому эффективному, статуса государственного. Потом об упразднении армии. Неэффективно деньги на оборону тратить, прибыли никакой. Ну и, заодно, о продаже американцам нашего ядерного оружия. На фиг оно без армии…

-Всё, конец стране наступает…

-Так страну тоже продают. Неэффективные территории - по пять баксов за гектар. А ещё на всех предприятиях собираются заменить наших работников китайцами. Те, мол, эффективнее. Работают больше за меньшую плату.

-И куда же государство все полученные деньги девать будет?

-Говорят, на похороны ненужного населения потратят, остальное по швейцарским да американским банкам раскидают.

-Зачем?

-Ну, это понятно. Когда от страны один Кремль останется, все деньги его обитателям и достанутся. Представляешь, какие бабки - всего на несколько человек?

   Сидоркин не ответил. Отрешённо кивнув, он нащупал в кармане последнюю сотню, и с обречённым выражением лица двинулся к ближайшему магазину хозтоваров. Купив китайскую верёвку (других не было) и аргентинское мыло, Сидоркин зашёл в чащу близлежащего скверика, вскарабкался на дерево, привязал к ветке смастерённую петлю и, надеясь, что хоть эта китайская продукция не подведёт, накинул петлю на шею и прыгнул вниз…

   А по всему скверу из репродукторов разносилась весёлая бравурная музыка. Страна отмечала первую годовщину вступления в ВТО…