Опять об одностишиях…

Очевидно, написанные Владимиром Семеновым одностишия из-за их самого высшего класса очень многим не дают покоя. На этом сайте уже сообщалось, что несколько десятков одностиший Семенова активно распространяется в Интернете под именем В. Вишневского. Удалось выявить ещё парочку авторов этих же самых одностиший. Это некие М. Четвертова и О. Арефьева. Во всяком случае, на ряде сайтов эти одностишия размещены под именами указанных авторш.

Владимир Семенов официально заявляет, что ни Вишневского, ни Четвертову, ни Арефьеву, ни каких-либо иных деятелей от литературы при создании своих одностиший в соавторы не приглашал.

На сегодняшний день нет документально подтверждённых оснований считать, что указанные персоны имеют прямое отношение к приписыванию им одностиший Семенова. (Для удобства будем придерживаться версии, что это их обезумевшие от восторга фанаты готовы приписывать им всё самое лучшее, что подвернётся под руку.) Тем не менее, на многих сайтах ни в какую не соглашаются убрать авторство ни Вишневского, ни Четвертовой, ни Арефьевой.

Владимир Семенов делает всем этим сочинителям вполне конкретное предложение. Запустите в поиске Яндекса свою фамилию, а среди найденного, к примеру, одностишие “Да как вы смеете?! Ну, разве что за двести” (достаточно и второй половины). На все выявленные сайты разошлите уведомление о том, что вы не являетесь авторами тех одностиший, авторами которых вы не являетесь. Потребуйте снять эти публикации.

Если вы этого не сделаете, ничего страшного не случится. Просто интернет-сообщество будет знать, что вы не заинтересованы в том, чтобы иметь репутацию порядочного человека. Ну а если существуют какие-либо книжки-газетки с одностишиями Владимира Семенова под вашими именами, скупите их и сожгите. Иначе это рано или поздно выяснится, и крупных расходов на компенсации и несмываемого позора вам избежать не удастся…

ЕЛЕНА ВАЛЕРЬЕВНА ОСЕТРОВА

Одним из примеров многочисленных судебных процессов, в которых Владимир Семенов защищал свои авторские права, является судебное разбирательство по поводу незаконного опубликования издательством «Вечерний Красноярск» написанного им одностишия «Нет, в этой позе я до свадьбы не могу».
Ответчиком был предложен (а фактически - нанят) эксперт - кандидат наук, преподаватель ведущего вуза Красноярского края Е. В. Осетрова. По заказу ответчика Осетровой была проведена «экспертиза», все выводы которой полностью соответствовали всем его пожеланиям. Ниже приведены текст экспертного заключения и его анализ, сделанный Владимиром Семеновым. (Оба документа имеются в соответствующем деле.)
Возможно (хотя и маловероятно), что после ознакомления с этими материалами руководство СФУ рассмотрит вопрос о целесообразности использования госпожи Осетровой в качестве ПРЕПОДАВАТЕЛЯ (т. е. - педагога), а уполномоченные на то структуры оценят её профессиональный уровень…
/Для справки. Разумеется, суды обеих инстанций отвергли бредни «эксперта» Осетровой и вынесли соответствующее закону и здравому смыслу решение./

АНАЛИЗ ТЕКСТА СУДЕБНОЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
И ВОЗРАЖЕНИЯ ИСТЦА

Имея четырёхлетний опыт защиты своих авторских прав в судах и, соответственно, навидавшись и наслушавшись за эти годы всякого, я ещё при обсуждении вопроса о назначении экспертизы предупреждал суд о том, что нанятый ответчиком эксперт будет вынужден в своём заключении откровенно лгать, т. к. ему в любом случае придётся отрабатывать полученные от ответчика деньги. За экспертизу ПРОТИВ СЕБЯ никто платить не станет. Так и получилось – сделанное экспертом заключение является заведомо ложным, и представляет собой наглядную иллюстрацию известного изречения «Кто платит, тот и заказывает музыку».
С целью получения необходимых заказчику экспертизы выводов «эксперт» использует следующие общеизвестные приёмы: подлог, подтасовку, необоснованные утверждения, демагогию, введение излишних элементов, перевод из научной плоскости в эмоциональную, манипуляцию информацией, смешение разных вопросов, прямую ложь.
Теперь – непосредственно о тексте экспертизы.
1. В первой таблице неизвестно зачем и без какого-либо дальнейшего использования приведены данные о публикациях рассматриваемого произведения в Интернете. Возможны два варианта обоснования этого: недомыслие или желание увеличить общий объём текста экспертизы, и тем самым помешать суду сконцентрироваться на непосредственно имеющих отношение к делу его составляющих.
2. Вопрос, поставленный перед экспертом первым, фактически содержит в себе три разных вопроса: является ли представленный текст результатом творческой деятельности, является ли он произведением, и является ли он произведением именно литературным. Для определения содержания понятия «творческая деятельность» «эксперт» обращается к словарям. При этом немаловажным представляется следующее:
-цитируются далеко не все варианты определений тех или иных терминов, даваемые различными авторитетными источникам. Т. е., вместо представления всего спектра возможных вариантов «эксперт» навязывает суду лишь выбранные им самим;
-«эксперт» использует РАЗНЫЕ словари, хотя, несомненно, в каждом из них есть определения всех обозначенных «экспертом» понятий. Отсюда следует, что «эксперт» СПЕЦИАЛЬНО ВЫБИРАЛА именно те формулировки, которые её устраивают, следовательно, в самом начале своего исследования имела целью получение ОПРЕДЕЛЁННОГО результата;
–приводя понятие ЦЕННОСТЬ, «эксперт» самовольно сократила приводимое словарём определение, т. к. в полном виде оно плохо увязывалось со взятым из ДРУГОГО источника определением культуры, что дополнительно подтверждает стремление «эксперта» к заведомо определённому результату.
3. Якобы ориентируясь на привёдённые определения, «эксперт» создаёт свой собственный вариант определения творческой деятельности. При этом следует отметить следующее:
-неумелое использование «экспертом» разных источников приводит к тому, что она создаёт определение про «масло масляное», т. к. пишет о явлениях, важных для культуры и духовной жизни общества, в то время как использованное ею же определение культуры уже включает в себя духовную составляющую;
-«эксперт» проявляет поразительное невежество в вопросах русского языка, в частности – его семантической составляющей, позволяя себе писать о «явлениях, важных для культуры», в то время как она сама приводит данное словарём определение, в котором говорится о явлениях, важных для культурной ЖИЗНИ. Культура – всего-навсего совокупность достижений. К примеру, составной частью культуры является статуя Давида работы Микеланджело. Любому грамотному человеку понятно, что нелепо говорить о явлениях, важных для статуи Давида;
–в своё определение «эксперт» вводит понятие УРОВНЯ, которого нет в исходных определениях, т. е. совершает подлог. Значимые, и значимые по уровню – это отнюдь не одно и то же. К примеру, многие народные творения (ну, хотя бы песня со словами «не топись, не топись, в огороде баня, не женись, не женись, мой милёнок Ваня») по уровню являются весьма невысокими (например, в сравнении с произведениями Моцарта или Пушкина), но по значимости для основной массы народа зачастую их превосходят;
-на самом деле «эксперт» поторопилась делать окончательный вывод о содержании понятия «творческой деятельности», не раскрыв полностью содержание исходных понятий. Доводя начатое Осетровой исследование до логического завершения и, в отличие от неё, не занимаясь подлогами, я создал следующее НАСТОЯЩЕЕ определение:
ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ - это деятельность человека, в результате ко-торой на основе сознания /мышления, психических способностей/ создаётся нечто новое по замыслу, обладающее важностью или значимостью. /Обоснование и выводы – в дополнении./
4. Создав своё в значительной степени сфальсифицированное определение, «эксперт», тем не менее, не спешит отвечать на вопрос о творческом характере рассматриваемого текста, хотя необходимая для этого основа ею уже подготовлена. Она сразу же начинает готовиться к ответу на третью часть вопроса, а потом сваливает всё в единую кучу. Цель очевидна – когда дело дойдёт до выводов, то у суда, по наивному замыслу «эксперта», в голове уже будет «каша» из множества «умных» слов и определений, и ему /суду/ можно будет спихнуть всё что угодно.
5. В приводимом самим «экспертом» определении «термином «литература» обозначают ЛЮБЫЕ произведения человеческой мысли, закреплённые в письменном слове и обладающие общественным значением». Согласно этому определению рассматриваемое произведение уже является литературным, т. к. оно закреплено в письменном слове, значение его для общества подтверждено многочисленными законными и незаконными публикациями, и оно вполне подходит под определение «любое». Но заказчика экспертизы это устроить не могло, и «эксперт» решила воспользоваться дополнением про «более строгий смысл». Хотя нет никаких оснований считать, что рассматриваемое произведение должно быть литературным именно «в более строгом смысле». Закон этого тоже не требует. При этом первоначально приведённое данным словарём определение игнорировать нет никаких оснований, т. к. если оно не является справедливым, то зачем оно существует вообще?
6. Даже если согласиться со стремлением «эксперта» исследовать рассматриваемое произведение на «художественность», то приведённый в описании этой самой художественности ряд «представлений» фактически никак не раскрывается с точки зрения конкретного наполнения всех этих качеств. Заявление о том, что понятие «художественность» подразумевает «становление произведения в согласии с идеальными нормами и требованиями искусства как такового» является пустой напыщенной фразой, хотя бы потому, что ни эти самые «идеальные нормы», ни «требования искусства как такового» нигде не сформулированы, и сам термин «становление» по отношению к рассматриваемому тексту ничем не определён.
7. Состряпанное самим «экспертом» определение литературного произведения является набором декларативных лозунгов, и не несёт в себе однозначных признаков, позволяющих данное произведение определить. Более того, почти все ранее взятые ею из разных источников определения также носят декларативный характер, описывают явления в общем виде и изначально не предназначены для идентификации КОНКРЕТНЫХ явлений на соответствие этим определениям. Ну, к примеру, определить – обладает ли вновь созданное, необнародованное произведение общественным значением – заранее невозможно. И что, из-за этого нельзя никакое необнародованное произведение определить как творческое и литературное? Абсолютный абсурд.
Также полной ахинеей является утверждение о том, что литературным следует считать произведение, стремящееся к идеальным нормам художественного. Во-первых, само произведение никуда стремиться не может, к чему-то стремиться может исключительно его создатель. Во-вторых, стремиться к идеалу можно начинать с полного нуля, т. е. абсолютно про любое произведение можно сказать, что оно стремится к идеалу изо всех сил, только пока ещё находится в самом начале пути. Ну а раз стремится, значит, точно – литературное.
Невозможность однозначного использования общих определений в ряде конкретных ситуаций можно показать на следующем наглядном примере. «Толковый словарь»*** даёт такое вот определение: «ЧЕЛОВЕК – живое существо, обладающее даром мышления и речи, способностью создавать орудия и пользоваться ими в процессе общественного труда». Согласно этому определению, если подходить к нему буквально, ни новорождённый ребёнок, ни лежащий в коме больной людьми не являются, т. к. неспособны ни мыслить, ни говорить, ни чего-то создавать, ни пользоваться созданным.
8. Следует отметить и ещё один немаловажный аспект. «Эксперт» в своём жгучем желании «завалить» меня с моим произведением как за палочку-выручалочку цепляется за приводимые в ряде определений положения о некой «общественной значимости произведения», т. к. больше ей опереться практически не на что. Все эти рассуждения об общественной значимости являются полной и абсолютной чушью. Поясняю это утверждение.
-Определять эту самую «общественную значимость» по факту – бессмысленно, т. к. произведение самого гениального автора может оставаться невостребованным, а пустейшее творение в результате так называемой «раскрутки» может получить большую известность, и тем самым стать значимым для немалой части общества.
-Определять «общественную значимость» путём умозрительной оценки тем или иным специалистом – абсурдно, т. к. даже если даже предположить его непредвзятость, то всё равно он будет давать оценку исключительно со своей колокольни. Кроме того, ни у кого на это нет и не может быть никаких полномочий.
-Все эти определения с «общественной значимостью» выходят из времён нашего социалистического прошлого, когда считалось, что, во-первых, существует некое единое советское общество, во-вторых, это самое лучшее общество на свете и, в-третьих, главной задачей всех членов этого общества, в том числе и творцов, определялось создание чего-то, идущего этому обществу на пользу. При этом определять – идёт ли то или иное творение на пользу обществу, другими словами – является ли оно общественно значимым, могли работники соответствующих идеологических служб.
-В современном нам обществе и допускаются, и реально существуют различные слои и классы, многочисленные группы и группировки, исповедующие свои собственные ценности. Абсолютно ничего, что в области литературы и искусства признавалось бы однозначной ценностью для всех, не существует в принципе. Таким образом, понятие общественной значимости в отношении произведения литературы или искусства потеряло какой-либо смысл.
-Само понятие «общественной значимости» не является конкретным. Ничто не может быть значимым для всех, и сама степень этой значимости различна. Возникает вопрос – а для какого количества людей творение должно быть значимым и насколько, чтобы признать его значимым для общества? И как всё это измерить? Ответа, естественно, быть не может.
-Примером абсурдности определения творческого характера и литературности произведения через его «значимость для общества» может служить следующее: в сталинские времена создавалось множество произведений, прославляющих партию и руководство страны, многие из которых были литературными и имели вполне творческий характер. Сейчас их значимость для общества практически равна нулю. Что, из-за этого они перестали являться литературными произведениями и результатами творческого труда?
-Следствием вышесказанного и одновременно его подтверждением является то, что в современных источниках, а также Законах и нормативных документах никакая общественная значимость и вообще какие-либо оценки даже не упоминаются, о чём мною подробнее будет сказано ниже.
9. «Эксперт» особо обращает внимание на то, что одним из основных смыслов творчества и литературности является однозначная положительная оценка. Тем самым она особо обращает внимание на свою базовую ложь, на которой и собирается построить все свои дальнейшие выводы. По этому поводу можно сказать следующее:
-То, что утверждение «эксперта» об «однозначной положительной оценке» заведомо является ложным, можно выявить, задав очень простой вопрос – А ЧЬЯ ИМЕННО ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА? Осетровой, дворника дяди Вани или издателей, которые с удовольствием публиковали рассматриваемое произведение? Естественно, ответа на такой вопрос быть не может, т. к. любой ответ вызовет следующий резонный вопрос – а на каком основании?
–Нет ничего на свете, что вызывало бы однозначную положительную оценку. Всегда найдётся кто-либо, кто охает любое творение, и в любом творении можно найти какой-либо изъян. Особенно при наличии оплаченного желания. /К примеру, Л. Толстой не выносил творчества Шекспира./ Исходя из этого ни одно произведение на свете не получит однозначной положительной оценки и, согласно бредовой теории «эксперта», на свете нет ни результатов творческой деятельности, ни литературных произведений.
–Якобы в подтверждение своей теории «эксперт» приводит ряд «исходных понятий» из очень красивых слов, но, во-первых, из него, несмотря на их красивость, отнюдь не следует никакая однозначная положительная оценка, во-вторых – этот ряд является сфальсифицированным. Дело в том, что в него «эксперт» скопом включила все самые броские понятия из определений, касающихся отдельно творчества и отдельно литературности. При этом она уже традиционно впихнула сюда же свой любимый «высокий уровень», которого нет ни в одном из исходных понятий. Таким образом «эксперт» пытается опровергнуть известную восточную поговорку «Сколько ни произноси слово халва, во рту слаще не станет». Образно говоря, Осетрова пытается сделать слаще во рту, произнося как можно больше сладких слов, типа халва, конфеты, сахар, мармелад, и т. д. Как будто количеством слов можно заменить фактическое отсутствие в них некоего конкретного содержания.
10. Далее «эксперт» предлагает суду таблицу, представляющую собой причудливую смесь откровенной лжи и явного непонимания элементарных вещей.
–Для начала «эксперт» определяет тему моего произведения, которой, по её мнению, является отказ от полового акта. Увы, специалисту-филологу с учёной степенью не удалось понять того, что ясно даже средних способностей школьнику. В моём тексте нет никакого отказа от полового акта. Есть лишь отрицательный ответ на предложение или вопрос исключительно о некой позе. /Я почти уверен в том, что герои моего одностишия найдут взаимоприемлемый вариант, и у них всё получится./
–Далее эксперт вводит графу «Событийн. сфера», вносит в неё «половые отношения» и в дальнейшем эту графу никак не использует.
–В графе «Традиционная оценка темы» «эксперт» пишет полную чушь, т. к. темой заявлен «отказ от полового акта», и что в такой теме непристойного, скабрёзного и грубопримитивного, «эксперт» не поясняет. Очевидно, чтобы традиционная оценка темы была вполне пристойной, мне следовало написать одностишие о безусловном согласии на половой акт.
–На самом деле, разумеется, эксперт оценивала тему половых отношений, что и подтверждает ниже. Таким образом вся таблица, задуманная как некий солидный элемент исследования, является убогой фальшивкой. При этом в ней «эксперт» лжёт четырежды: неверно определяя тему; оценивая якобы саму тему /а на самом деле - не тему/; утверждая, что вообще существует некая традиционная оценка темы; и давая эту самую «традиционную» оценку. Разумеется, никаких ссылок на что-либо или иных подтверждений не приводится. Кроме того, «традиционное» вовсе не означает правильное и научное.
Следует отметить и следующее – на самом деле в таблице есть и пятая ложь. Никаких плохих или хороших тем не существует в принципе. Нигде ни один научный источник не оценивает ТЕМУ, т. к. это просто абсурдно. Оценке может подвергаться лишь конкретное произведение, причём оно может быть оценено и положительно, и отрицательно, независимо от того, какой теме посвящено. Тему можно лишь охарактеризовать, например тему ПОЛОВЫХ ОТНОШЕНИЙ определить как деликатную или пикантную.
11. Далее идёт откровенное словоблудие, опять же не подкреплённое никакими ссылками ни на что.
–Нет никакого подтверждения того, что половые отношения являются «классической «низкой» темой».
–Нет никакого обоснования отнесения сюжета к «так называемому телесному низу», непонятно кем так называемому, и по каким критериям.
–«Эксперт» имеет наглость писать о некой «оценочной рамке текста», в качестве обоснования своего довода отсылая суд к ею же состряпанной абсолютно лживой таблице. При этом «эксперт» сама выдаёт себя с головой. Она пишет «комизм, который в нём /тексте/ содержится, нужно признать грубопримитивным вплоть до пошлого». Не «можно», не «следует», не «приходится», а именно НУЖНО – без какого-либо обоснования. Нужно тому, кто за это заплатил деньги.
12. «Эксперт» предостерегает суд от постановки знака равенства между искусством и смешным, обосновывая свой довод исключительно перечислением неких разновидностей смеха. При чём тут разновидности смеха? Разновидности смеха не являются составной частью произведения, экспертиза же касается именно произведения, а не исследования вопроса о том, по каким причинам смеётся, к примеру, некий психически больной человек. Полнейшая демагогия. /При этом абсолютно никакой смысловой нагрузки не несёт приведённый афоризм Гёте. Сам же факт его приведения лишь подтверждает давно напрашивающийся вывод о том, что «эксперт» в принципе не понимает разницы между судебной экспертизой и сочинением на тему «Моё представление о прекрасном»./
В финале раздела 2 «эксперт» добавляет уже от себя весьма «глубокомысленный», уместный разве что в детском саду вывод, что не всякое смешное является произведением искусства. Полагаю, и без такого откровения никто не собирался считать искусством, к примеру, её смехотворные доводы.
13. Понаписав всю эту ахинею, «эксперт» так и не объяснила – а при чём тут вообще смешное. Смешное – совершенно неконкретное качество, то, что одному кажется смешным, другому может показаться грустным или, к примеру, непонятным. Или просто глупым. Если Осетрову моё одностишие рассмешило, то и слава богу, но я создаю свои произведения не как смешные, а в первую очередь как оригинальные, остроумные и при этом просто умные, добиваясь при их создании идеальных, отточенных формулировок - полностью логически просчитанных и соответствующих всем нормам литературного русского языка. Возможно, именно поэтому многие тысячи моих произведений законно публиковались более чем в четырёх десятках региональных, центральных и зарубежных изданий, причём и таких, в сравнении с которыми газета «Вечерний Красноярск» вместе с Осетровой просто не существуют. И многие из издателей чрезвычайно высоко оценивали моё творчество в масштабах всего русскоязычного пространства, что наглядно зафиксировано в имеющихся у меня письмах и публикациях.
14. В разделе 3 «эксперт» завершает своё лживое «исследование». При этом:
-приводимые ею характеристики творческой деятельности в пункте 2 являются придуманными самой Осетровой;
-оба пункта, описывающие качества литературного произведения, являются ложью.
В «Анализе» текста:
-«эксперт» относит его к сфере комического (без какого-либо обоснования);
–утверждает, что смешное возникает в нём не за счёт описанных ею приёмов, при этом ничем не подтверждая, что именно возникновение смешного и именно за счёт этих приёмов и следует считать признаками творческого характера произведения;
-сама формулировка пункта 1 является попыткой обмануть суд путём подмены понятий. Сначала «эксперт» утверждает, что смешное возникает не за счёт того-то, а потом уходит от ответа на вопрос – а за счёт чего же?, подменяя его формулировкой «с помощью» элементарного «снижения» темы». Даже если допустить, что действительно с помощью этого, то всё-таки за счёт чего? Ответа нет.
15. Без какого-либо обоснования «эксперт» определяет содержание анализируемого текста как «откровенно грубое, примитивное и пошлое описание добрачных отношений, поданных через половой акт. Таким образом высокая этическая традиция добрачных отношений здесь наивно-цинично переосмыслена».
«Экспертом» не определено, в чём собственно она видит грубость, примитивизм и пошлость, т. е. она приводит набор пустых, ничем не подкреплённых негативных оценок. При этом в моём тексте нет ни неприличных слов, ни половых или иных «низких» органов, ни описания сцен какого-либо натурализма, ни упоминания о каких-либо половых актах… Соответственно, оценки эксперта являются лживыми.
/Если Осетрова не понимает, что такое на самом деле ГРУБОЕ, ПРИМИТИВНОЕ и ПОШЛОЕ описание добрачных отношений, то ей надо просто выйти в народ./
Упоминание же о некой высокой этической традиции добрачных отношений, которая, по словам «эксперта», мною наивно-цинично переосмыслена, само по себе является проявлением либо заурядного ханжества, либо её невероятной наивности, граничащей с серьёзной, возможно - патологической неадекватностью мировосприятия.
При этом если высокая этическая традиция добрачных отношений мною действительно ПЕРЕОСМЫСЛЕНА, то это и есть новизна замысла, которую «эксперт» так затрудняется найти.
16. Ещё одним очевидным признаком предвзятости «эксперта» является следующее. С большим пафосом она фактически изначально вела речь о неком ИДЕАЛЬНОМ произведении. При этом неидеальность произведения /в её, разумеется, понятии/ трактовалась ею как невозможность отнесения его к литературе и творческой деятельности. При этом литературное произведение может быть и вполне замечательным, и совершенно плохим, неудачным, и т. д., и т. п., ОСТАВАЯСЬ при этом литературным произведением. Также и творчество – у каждого автора свой уровень, свой стиль, свои пристрастия, свои приёмы и т. д… Пусть чьё-то творчество не похоже на творчество неких общепризнанных корифеев, но это тоже - самое настоящее творчество, и возможные формы его проявления - безграничны.
17. «Эксперт» не признала моё одностишие литературным произведением. Отсюда возникают следующие вопросы:
-если это произведение, то тогда какое – музыкальное, архитектурное или, может быть, хореографическое?
-если это не произведение, тогда что это? И что мешает ему считаться произведением?
Естественно, постановки таких вопросов и ответов на них «эксперт» избегает, т. к. нет никаких оснований не считать рассматриваемый текст произведением, и никаким, кроме литературного, не может быть произведение, созданное и существующее в письменной форме.
18. В своём заключении «эксперт» так и не провела чёткого раздельного исследования по вопросам: является ли представленный текст результатом творческой деятельности и является ли он литературным произведением, предпочтя всё свалить в кучу, тем самым подменяя настоящее исследование абсолютно огульным охаиванием моего произведения, и основывая на этом огульном охаивании все свои выводы.
19. На самом деле так называемый эксперт вовсе не проводила никакой филологической экспертизы. Фактически она занималась лишь навязыванием суду неких моральных норм и объясняла ему, как отец крохе-сыну - что такое хорошо и что такое плохо, имея наглость всё это делать от имени общества. При этом представления некоего частного лица о той или иной системе ценностей не имеют никакого отношения ни к филологии, ни к юриспруденции.
20. У меня имеется ещё большое количество доводов и примеров, вскрывающих предвзятый и непрофессиональный характер заключения эксперта.
При этом я полагаю, что уже сказанного достаточно, чтобы подвести некоторое итоги.
1.Согласно п.1 ст. 44 Конституции РФ каждому гарантируется свобода творчества, в том числе и литературного. Таким образом попытки «эксперта» каким-либо образом ограничить свободу творчества через сужение тем и приёмов, которые может использовать автор, противоречат Конституции.
2. Согласно п.1 ст.6 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» /далее – Закон/ авторское право распространяется на произведения науки, литературы и искусства, являющиеся результатом творческой деятельности, независимо от назначения и достоинства произведения, а также от способа его выражения. Таким образом Закон однозначно вскрывает ложь «эксперта», недвусмысленно определяя, что творческий характер произведения и его литературность НИКОИМ ОБРАЗОМ не зависят от достоинств произведения и его назначения. Соответственно, даже если бы моё произведение было бы предназначено исключительно для сугубо эротического издания, и содержало бы совершенно откровенные термины или действия, это не имело бы никакого значения для определения его творческого характера и литературности.
3. Если исходить из первоначально приведённого «экспертом» определения творчества, как создания культурных ценностей, то без всякого сомнения пресса является одной из важных составных частей культуры общества. Соответственно, всё в ней публикуемое, в том числе и рассматриваемое произведение, является составляющими элементами этой культуры. А то, что это произведение представляет собой реальную ценность, подтверждает уже его востребованность. И в оценке его некой Осетровой никто в мире, кроме ответчика, не нуждается.
4. Кроме специально подобранных «экспертом» определений, дающих теоретическую возможность их весьма вольной трактовки, есть и другие определения, которые «эксперт» предпочла не обнаружить. Например, согласно БСЭ* «творчество – деятельность, порождающая нечто качественно новое, никогда ранее не бывшее». Эта формулировка в авторитетнейшем издании напрочь исключает любую оценку творения, определяя единственным признаком творчества качественную новизну. При этом она полностью стыкуется с положениями Закона.
5. Напрочь опровергают лживые бредни «эксперта» и классические примеры.
А) Поэма Пушкина «Гавриилиада» (А. С. Пушкин. Собрание сочинений в десяти томах. М., Издательство “Правда” 1981, т.3, стр.108.), на протяжении которой будущая богоматерь вступает в сексуальные контакты с богом, дьяволом и архангелом. Вот лишь один фрагмент, описывающий ситуацию, в которой после секса с дьяволом Мария собирается отдаться архангелу Гавриилу, и между соперниками возникает драка:

Схватив врага за мягкие власы,
Он сзади гнёт могучею рукою
К сырой земле. Мария пред собою
Архангела зрит ЮНЫЕ КРАСЫ
И за него в безмолвии трепещет.
Уж ломит бес, уж ад в восторге плещет;
Но, к счастию, проворный Гавриил
Впился ему в то место роковое
(Излишнее почти во всяком бое),
В надменный ЧЛЕН, которым бес грешил.

Б) Стихотворение С. Есенина «Сыпь, гармоника. Скука…Скука…» (Сергей Есенин. Собрание сочинений в пяти томах. Издательство «Художественная литература». М., 1966, т.2, стр.123.) Вот фрагмент:

Сыпь, гармоника. Сыпь моя частая.
Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую, -
Она глупей.
Я средь женщин тебя не первую…
Не мало вас.
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.

Можно представить, на что бы изошлась в своём заказном чистоплюйстве «эксперт» Осетрова, если бы данные тексты были написаны мной. При этом в моём одностишии нет ни членов, ни «выдр», ни стерв, ни «сисястых» персонажей.
Согласно всем выкладкам «эксперта», приведённые творения не являются результатами творческой деятельности и литературными произведениями. Соответственно, их создатели не обладают на них правом авторства, и опубликование этих произведений под именами соответственно Пушкина и Есенина является нарушением Закона. К счастью, ничтожность личности «эксперта» и её выводов в масштабе личностей великих русских поэтов позволяет избежать необходимости срочного вымарывания указанных и многих других произведений этих авторов из сборников их великих творений.
Лживость, тенденциозность и непрофессиональный характер доводов и выводов «эксперта» очевидны.
Всё о так называемых «негосударственных экспертах» прекрасно понимают и законодатели. Именно с целью максимальной нейтрализации результатов предвзято проведённой экспертизы в ГПК РФ введены следующие положения:
-ст.86. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.
-ст.187. Заключение эксперта исследуется в судебном заседании, оценивается судом наряду с другими доказательствами и не имеет для суда заранее установленной силы.
—————————
НА САМОМ ЖЕ ДЕЛЕ ВСЁ ОЧЕНЬ ПРОСТО.
В ст.4 Закона даны определения терминов, в нём используемых. Терминов «творчество» и «произведение» здесь нет. Тем самым подразумевается, что никаких особых по отношению к общепринятым значений в эти понятия Закон не вкладывает.
Привожу ряд определений.
ТВОРЧЕСТВО – создание новых по замыслу культурных или материальных ценностей («Толковый словарь…»***)
ТВОРЧЕСТВО – процесс создания эстетических, художественных ценностей. («Литературная энциклопедия…»**)
ТВОРЧЕСТВО – деятельность, порождающая нечто качественно новое, никогда ранее не бывшее. («Большая Советская Энциклопедия»*)
Таким образом, продуктом творчества можно признать некую созданную ценность, каковой до этого не было.
То, что рассматриваемое произведение кем-то создано, очевидно. То, что оно представляет собой некую ценность, подтверждает уже его востребованность. При этом оно несёт новый, никем ранее не реализованный замысел, состоящий из двух базовых слагаемых, а именно – некой смысловой идеи, и реализации этой идеи именно в одностишии. Даже если бы подобная смысловая идея и существовала ранее, то уже только оформление её именно в виде одностишия является творчеством, т. к. идеи объектами авторского права не являются, а такового одностишия до создания его мною не существовало. Ничем не опровергнутое отсутствие ранее и самой идеи, заложенной в моём произведении, подавно позволяет считать его продуктом творчества.
Лучше понять значимость и творческий характер моего произведения поможет следующее определение из «Литературной энциклопедии»**: «АНЕКДОТ - в современном словоупотреблении под анекдотом понимается небольшой шуточный рассказ с остроумной в своей непредсказуемости концовкой». Таким образом, само определение анекдота подразумевает его творческий характер, т. к. ОСТРОУМНАЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ и означает новизну замысла и оригинальность. При этом анекдоты как жанр являются заурядными, незамысловатыми по форме произведениями. Жанр же юмористических одностиший – на несколько порядков выше по уровню сложности и творческой составляющей, т. к. само одностишие по сути является ОСТРОУМНОЙ В СВОЕЙ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ КОНЦОВКОЙ, не нуждающейся в предварительном пояснении или описании ситуации. При этом вся эта максимально сжатая и концентрированная мысль подана в стихотворной форме.
Фактически рассматриваемое одностишие является высокопрофессиональным произведением экстракласса, в котором совершенно неожиданная, парадоксальная в своём остроумии идея изложена автором в изящной поэтической форме, причём автору удалось сконцентрировать и саму идею, и её конкретное воплощение в одной стихотворной строке. На создание произведений такого класса, судя по публикациям последних десяти-пятнадцати лет, способны лишь единицы во всей стране.
Изданный под эгидой Российской Академии наук (РАН) «Толковый словарь русского языка»*** даёт следующее определение: ПРОИЗВЕДЕНИЕ – создание, продукт труда, творчества. Т. е., нечто созданное, являющееся продуктом труда уже является произведением. Рассматриваемое творение согласно этому определению произведением является однозначно.
Тот же словарь определяет: ЛИТЕРАТУРА – письменная форма искусства, совокупность художественных произведений (поэзия, проза, драма).
ПОЭЗИЯ – стихи, произведения, написанные стихами (там же).
«Литературная энциклопедия»**, также изданная под эгидой РАН, даёт определение: МОНОСТИХ (ОДНОСТИШИЕ) – стихотворение из одной строки.
Таким образом одностишие является стихотворением, стихотворение является поэзией и составной частью литературы и, соответственно, нет никаких оснований не признавать одностишие литературным произведением.
Специально для тех, кто не понимает, что рассматриваемый текст является именно одностишием, я написал простенькое четверостишие:

-С тобой, любимая, мне очень хорошо!
К тебе я в полночь, как обычно, прибегу.
Я в «Камасутре» позу классную нашёл…
-Нет, в этой позе я до свадьбы не могу.
Это четверостишие наглядно показывает, что являющийся предметом настоящего разбирательства текст представляет собою СТИХОТВОРНУЮ строку, а т. к. он по своей сути самодостаточен, то является классическим одностишием.
Кроме того:
-Согласно обязательному для всех российских издателей ОСТу 29.130-97****, ПРОИЗВЕДЕНИЕ – результат авторской работы, носящий творческий характер, имеющий вид законченного продукта.
Авторский характер рассматриваемого творения сомнению не подлежит – в любом случае оно создано кем-то из людей (в отличие, к примеру, от морозных узоров на стекле или сотворённого природой цветка). Законченность данного продукта также очевидна – неожиданная, оригинальная мысль выражена автором полностью, всем разумным людям всё понятно, никаких добавлений не требуется (одним из подтверждений этого являются многочисленные – законные и незаконные – публикации рассматриваемого произведения, подтверждающие его самодостаточность). Творческий характер рассматриваемого текста был определён выше. Соответственно, этот текст является произведением и согласно нормативному документу.
-Указанный ОСТ также определяет, что литературным произведением является произведение, зафиксированное при помощи знаков какой-либо письменности.
Соответственно, и согласно научным источникам, и согласно источникам нормативным рассматриваемый текст является творчески созданным литературным произведением.
ВОТ И ВСЯ ЭКСПЕРТИЗА.

ДОПОЛНЕНИЕ
Базируясь исключительно на приведённых «экспертом» определениях, но, в отличие от неё, не занимаясь подлогами, и доводя начатое ею исследование до логического завершения, я создал НАСТОЯЩЕЕ определение ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, полностью опровергающее домыслы «эксперта»
ТВОРЧЕСКИЙ – связанный с процессом творчества.
ТВОРЧЕСТВО – деятельность человека, направленная на создание культурных (или материальных) ценностей; создание новых по замыслу культурных и материальных ценностей.
ЦЕННОСТЬ – важность, значимость чего-либо.
КУЛЬТУРНЫЙ – прил. к культура.
КУЛЬТУРА – совокупность духовных достижений людей.
ДУХОВНЫЙ – от слова дух. /«Толковый словарь»/
ДУХ – сознание, мышление, психические способности. /Там же./
Для справки: А). Использовались определения, приведённые «экспертом» /они даны без ссылки на источник/.
Б). Использовался имеющийся в распоряжении истца «Толковый словарь русского языка»***.
Таким образом, исходя из приведённых определений ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ - это деятельность человека, в результате которой на основе сознания /мышления, психических способностей/ создаётся нечто новое по замыслу, обладающее важностью или значимостью.
Особо обращаю внимание на то, что полученное определение не противоречит ни одному из цитируемых «экспертом» источников, и не подразумевает никаких ОЦЕНОК, в том числе и положительных.
При этом следует учитывать, что важность или значимость не являются всеобщим признаком, достаточно того, что полученный в результате творческой деятельности продукт имеет значение хоть для кого-то. В противном случае какое-нибудь сложное классическое музыкальное произведение нельзя было бы считать продуктом творчества, т. к. для подавляющего большинства людей это произведение не представляет абсолютно никакой ценности. И наоборот, совершенно примитивные творения, также абсолютно чуждые основной массе народа - вроде «Чёрного квадрата» К. Малевича, кто-то оценивает чрезвычайно высоко. /Для справки – это произведение было приобретено для Эрмитажа за миллион долларов./

В. А. Семенов

ДЛЯ СВЕДЕНИЯ.
Считаю уместным довести до суда, что тем же самым экспертом по поручению Центрального районного суда г. Красноярска проводилась экспертиза тринадцати моих произведений, незаконно опубликованных «Сегодняшней газетой». Из патологически лживого, основанного на тех же принципах экспертного заключения г-жи Осетровой следовало, что из тринадцати популярнейших, написанных в разные годы, в разных жанрах, на разные темы, с использованием разных стилистических приёмов и законно публиковавшихся под моим именем во многих, в том числе и солидных центральных изданиях произведений ни одно не является объектом авторского права. При этом семь из этих тринадцати произведений уже были предметами судебных разбирательств и признаны объектами моего авторского права судами двух инстанций.
В нарушение основных норм, предусмотренных ГПК РФ и Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах» судом исключительно на основе данного экспертного заключения было вынесено решение об отказе в удовлетворении моих исковых требований. По моей кассационной жалобе 30 июля с. г. Коллегией по гражданским делам Красноярского краевого суда данное незаконное решение было отменено.

ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОЧНИКОВ.

*«Большая Советская Энциклопедия». Москва. Издательство «Советская энциклопедия». 1970 год.
**«Литературная энциклопедия терминов и понятий», Москва, НПК «Интелвак», 2001 год. Издана под эгидой Российской Академии наук.
***«Толковый словарь русского языка», С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова, Москва, «АЗЪ», 1996 год. Издан под эгидой Российской Академии наук.
****ОСТ 29.130-97 «Издания. Термины и определения». Основные стандарты газетно-журнального дела. Издательство «Российская газета», 2005 год.

ОФИС

Владимир Семенов, г. Красноярск http://vladimirsemenov.ru

(Сценарий телефильма)

Действующие лица:

Андрей Павлович - президент компании по производству модной одежды. Сотрудники в глаза называют его просто Андреем Палычем, а за глаза Палкичем - за его постоянное стремление завалить на свой рабочий стол какую-нибудь модель (фото, авиа и пр. - лишь бы красивая была…) и вставить ей, что называется, по первое число.

Роман Малиновский - зам. президента. Сотрудники прозвали его Романом - за его бесчисленные связи с красивыми женщинам.

Серб Выкакович - дизайнер. Все называют его просто Милкой - за страстную любовь к нему некоторых мужчин.

Вика - секретарша президента. Выглядит ягодкой, за это, а также за неуживчивость и колючий характер носит прозвище Ежевика.

Катя Пушкарёва - помощница президента. Некоторые сокращённо называют её Рёвой, наверное, потому, что на пушку она никак не тянет. Не говоря уже о секс-бомбе…

Кира - невеста президента. Т. к. родители назвали её (и очень удачно…) в честь весьма сурового древнеперсидского царя Кира, то придумывать ей прозвище никто не решается…

Позднее утро. На своём рабочем месте сидит Вика, и с целью определить - не беременна ли она, пытается построить из конструктора «Лего» своё гинекологическое древо… Появляется Кира. Она уже несколько суток не может выйти из состояния вялотекущего оргазма, в которое вошла после целой ночи безуспешного ожидания Андрея с его миниатюрным скульптурным портретом в руках, и поэтому несколько не в духе…
-Андрей на месте? - спрашивает Кира. Вика отрицательно мотает гривой.
-А эта? - показывает Кира мизинцем на Катину каморку.
-Нет…
-Так, всё ясно - где-то держит свечку… - заключает Кира. Перед её глазами возникают образы любимого в объятьях некой красотки и портящей всю эту идиллическую картину дурнушки Пушкарёвой со свечой в руках. Настроение Киры падает на максимально возможную глубину…
В помещение, делая обезьяньи движения головой, губами и руками, с висящими на выпученных глазах круглыми очками вбегает запыхавшаяся Пушкарёва. Она только что вставила новые челюсти, и широко улыбается, чтобы показать всем, что брекеты ей больше не нужны..
-Здрасьте! - выкрикивает она на бегу и задом, чтобы подольше покрасоваться своей обновкой, вваливается в свой чуланчик…
-Та-ак, кончили, значит… - глубокомысленно заключает про себя Кира. -Значит, скоро и этот появится….
Раздаются голоса подходящих к приёмной Андрея и Романа:
-Андрей! Ну почему ты так не хочешь взять Савельеву моделью?
-Но ведь у неё одной ноги нет! Да и вторая - деревянная…
-Зато сиськи! Ну у кого ещё ты видел такие длинные сиськи?!
Собеседники входят в приёмную.
-Так, явился - не запылился… - саркастически произносит Кира. -Где ты был все последние ночи?!
Роман испуганно втягивает голову в свитер, Андрей принимает пристыженный вид.
-Дорогая, ну как ты могла такое подумать?
-А что мне ещё остаётся думать?! Что ты по ночам один сексом занимаешься? Тебе, слава Богу, уже не четырнадцать лет!
-Любимая, я день и ночь тружусь в поте лица. На жизнь уже не остаётся времени…
Кира с оскорблённым видом выскакивает за дверь. Задевая Романа грудью и кокотливо улыбаясь, следом выходит Вика. Мужчины облегчённо вздыхают.
-Представь себе, Рома, - развалившись в кресле и лениво потягивая виски, произносит Андрей, - сегодня ночью я, наконец, сделал это с Пушкарёвой… И знаешь, мне понравилось. Первый раз в жизни у меня была женщина, которая думала, что этого у неё больше не будет никогда… Боже, что она вытворяла!
-Как в том анекдоте…
-Точно! Я тоже подумал, что такое уже где-то слышал… И знаешь, чего я сейчас хочу?
-Самку орангутанга?
-Дурак ты, Малина! Я хочу сразу Катю и Киру!
-Ну, ты бисексуал!
-Ага…
Появляется Выкакович.
-Андрей! - не здороваясь, на повышенных тонах начинает он разговор. -Я, конечно, никогда не прощу тебе, что в штатном расписании фирмы я указан как дизайнер, а не как гениальный дизайнер, но сейчас я не за этим. Эта парвшивая овца Пушкарёва сегодня показала мне свои новые зубы. Мне, конечно, жалко ту лошадь, у которой их отобрали, но дело не в этом. Как я могу творить прекрасное после такого шока! Выбирай - или я, или её зубы!
-Катя! Выйдите, пожалуйста, к нам на минутку… - масляным голосом ласково произносит Андрей.
Улыбаясь по самые уши, появляется Пушкарёва. Андрей хватается одной рукой за сердце, другой - за другое место, и теряет сознание.
-Карету мне! Карету! Скорой помощи! - взвывает Малиновский.

Продолжение следует…

Все вышеобозначенные герои являются реальными людьми. Всякое сходство с какими-нибудь вымышленными персонажами - случайно.